Николай Слюсаревский, Имущественный поручитель кто он поручитель или залогодатель?
26 July, 12:07
Имущественный поручитель кто он поручитель или залогодатель?
Условиями успешного применения любого закона является четкость его нормативных предписаний, точность понятийно-терминологического аппарата способствующая однозначному восприятию его положений.
Практика законотворчества в Украине далека от совершенства и редко отвечает перечисленным условиям. Неосторожность законодателя в подборе терминов для нормативных актов, его излишняя лаконичность при отражении в законе новых институтов в совокупности с последующим ведомственным, порою очень вольным их толкованием, часто ставит правоприменителей в положение неопределенности и дает почву для принятия ошибочных решений.
Примером тому может служить ситуация сложившаяся вокруг правового положения имущественного поручителя. Его неоднозначное восприятие участниками гражданских отношений и судебными инстанциями породило много споров и пеструю судебную практику.
Введение в цивилистический оборот термина имущественный поручитель
Напомним, что термин имущественный поручитель вошел в наше законодательство в 1992 году со вступлением в силу Закона Украины “О залоге”. Упомянув о нем в одной из статей вышеуказанного закона, и не дав определения этому понятию, законодатель ввел его в цивилистический оборот, зафиксировав в ч.2 ст.11, что в отношениях залога “залогодателем может быть как сам должник, так и третье лицо (имущественный поручитель)”.
Представляется, что термин имущественный поручитель был введен для того, чтобы поименовать одного из возможных участников залоговых отношений, а именно, залогодателя, который, не являясь должником по основному (заемному) обязательству, передает принадлежащее ему имущество в обеспечение чужого обязательства.
Надо думать, что введением нового термина преследовалась простая цель - разграничить на уровне определений два вида залогодателей известных гражданскому обороту Украины. Залогодателя устанавливающего залог в обеспечение своего обязательства решено было именовать просто залогодателем, а вот залогодателю, устанавливающему залог в обеспечение чужого обязательства, решено было дать наименование имущественный поручитель.
Предполагалось, что вводимый термин сможет адекватно обозначить сформировавшееся понятие и выполнить функцию законодательной экономии, т.е. решить задачи, для которых создается всякий новый термин. На поверку оказалось, что, придав тексту закона определенную лаконичность и выполнив тем самым функцию нормативной экономии, термин не справился с задачей адекватной номинации понятия.
Далеко не все правоведы, не говоря уже о неспециалистах, сумели рассмотреть в имущественном поручителе залогодателя, который передает свое имущество в обеспечение чужого долга.
Некоторые юристы, элементарно “споткнувшись” о сходство терминов стали на ложный путь восприятия правового положения имущественного поручителя, отождествив последнего с обычным поручителем[1]. На это указывает тот факт, что при анализе статуса имущественного поручителя они без колебаний использовали нормы об институте поручительства.
Иные, впавшие в заблуждение относительно характера юридического содержания отношений с участием имущественного поручителя, сочли, что имеют дело не с одним способом, а с “сочетанием нескольких способов обеспечения исполнения обязательств” [2]. Пояснено такое “сочетание” было следующим образом: “Поручитель (речь идет об имущественном поручителе – уточнено Автором) обязуется перед кредитором иного лица отвечать за исполнение им своего обязательства, а для обеспечения исполнения договора поручительства поручитель, в силу ст.11 закона “О залоге”, может заложить собственное имущество. Несмотря на это первичным договором все-таки остается договор поручительства”[3].
Как видим, данным толкованием было предложено рассматривать вышеуказанные отношения как некую сборную конструкцию из двух способов обеспечения исполнения обязательств, “сочетание” поручительства и залога, где договор залога обеспечивает исполнение договора поручительства, тогда как поручительство обеспечивает основное (заемное) обязательство.
Оригинальным стало теоретическое развитие идеи о “сочетании” двух способов обеспечения исполнения обязательств. Ее приверженцы предлагали рассматривать имущественного поручителя как особый правовой институт, вобравший в себя элементы двух институтов – залога и поручительства, а вариантом практического воплощения идеи о “сочетании” двух способов обеспечения исполнения обязательств стало изобретение не известного ранее правопорядку Украины “договора залога–поручительства”[4].
Отметим, что причина в силу которой произошло неадекватное восприятие статуса имущественного поручителя заключена не только в лаконичности нашего законодателя и буйной фантазии отдельных толкователей. В деле распространения, мягко говоря, неординарных представлений об имущественном поручителе не последнюю роль сыграл Национальный банк Украины. В п.2 “Методических рекомендаций по применению банками Закона Украины “О залоге”, распространенных письмом НБУ № 23015/11 от 08.10.93, он пояснил, что имущественный поручитель это лицо, которое в соответствии с договором поручительства обязуется перед кредитором иного лица (банком) отвечать за исполнение последним (должником) своего обязательства в полном объеме или в его части, за счет заложенного имущества.
Основной негатив данного разъяснения состоял не в том, что НБУ расписался в непонимании юридической природы отношений с участием имущественного поручителя, а в том, что им была дана некая квазинормативная основа для укрепления ошибочных представлений о них. Что в конечном итоге отрицательно отразилось на практике.
Практика
Представление о том, что в отношениях с участием имущественного поручителя залог выступает не единственной формой обеспечения исполнения обязательства, и что второй формой, которая имеет место в таких отношениях является поручительство, повлекло вывод, что к правоотношениям, где задействован имущественный поручитель, следует применять не столько положения законодательства о залоге, сколько нормы статей 191-194 ГК Украины посвященные поручительству.
Данный вывод позволил, взявшим его на вооружение юристам, в частности адвокатам неисправных залогодателей (имущественных поручителей), заявить, что в силу ч.2 ст.194 ГК кредитор (залогодержатель) не предъявивший иска к имущественному поручителю в течение трех месяцев со дня наступления срока обязательства утрачивает право на получение удовлетворения из стоимости заложенного имущества. Не последним аргументом, обосновывающим субсидиарное применение к залоговым отношениям норм об институте поручительства, в частности ч.2 ст.194 ГК, было вышеуказанное разъяснение НБУ.
Казалось бы, искусственность конструкции “смешения” способов обеспечения исполнения обязательств очевидна. За ней отчетливо просматривается лазейка для ухода от надлежащего исполнения договора залога. Но как ни странно, случаев, когда суды воспринимали подобную конструкцию, известно не мало.
Так Старокиевский районный суд г. Киева в марте 1997 году принял решение, оставленное без изменений определением судебной коллегии по гражданским делам Киевского городского суда, по которому была признана недействительной исполнительная надпись нотариуса совершенная на основании договора залога, в силу которой залогодержатель (банк) обратил взыскание на имущество заложенное, имущественным поручителем. Принимая такое решение, суд исходил из того, что банк обратился к имущественному поручителю с иском о взыскании долга за счет заложенного имущества только через год после истечения срока уплаты долга по кредитному договору, т.е. по мнению суда, истец (банк) пропустил срок, отведенный ему ст. 194 ГК для обращения с иском к поручителю с требованием о взыскании долга[5].
В другом случае, постановлением судебной коллегии по пересмотру решений, определений, постановлений Высшего Арбитражного суда Украины от 15.11.2001 КБ “Приватбанк” было отказано в иске к ОАО АК “Южтрансенерго” об обращении взыскания на имущество, заложенное последним как имущественным поручителем. Сделано это было по тем мотивам, что: “договор залога от 03.04.98 был заключен на основе договора поручительства между КБ “Приватбанк” и имущественным поручителем - ОАО АК “Южтрансенерго”, в связи с чем свои требования к ответчику истец мог предъявить лишь в рамках установленного ст.194 ГК Украины трехмесячного срока со дня наступления срока обязательства по кредитному договору”[6].
В третьем случае, где взыскание задолженности производилось на основании упомянутого выше договора “залога-поручительства” решением арбитражного суда г. Киева от 26.10.2000 по делу № 14/543, АКБ “Правекс-Банк” было отказано в иске к фирме “А...”, выступавшей имущественным поручителем, “в связи с истечением срока исковой давности”. Арбитражный суд г. Киева постановлением о проверке решения в порядке надзора № 04-01/11-2-14/543 от 06.02.2001 оставил без изменений ранее принятое решение. В постановлении он привел следующие доводы: “Для взыскания задолженности по кредитному договору от 16.12.1996 с имущественного поручителя, согласно договора залога-поручительства от 17.12.1996, истец пропустил трехмесячный срок, предусмотренный ч.2 ст.194 ГК Украины, поскольку банк-истец не обратился к поручителю с иском в течение трех месяцев со дня наступления срока обязательства предусмотренного кредитным договором”[7]. Далее суд пояснял: “Учитывая, что правоотношения вытекающие из договора поручительства, независимо от того в какой форме или каким способом предоставляется обеспечение исполнения обязательства, регулируются ст.ст. 191-194 ГК Украины, непредъявление кредитором иска к поручителю в течение срока действия поручительства является основанием для его прекращения”.
Здесь же содержался тезис, который пояснял, из чего исходит суд, оценивая отношения, складывающиеся между кредитором и имущественным поручителем как отношения поручительства. “Нормы гражданского законодательства Украины, а именно ст. 181 ГК Украины и Закона Украины “О залоге” (ч.2,3 ст.1), регулируют залоговые правоотношения, в которых личности кредитора и должника совпадают с личностями залогодержателя и залогодателя. Часть вторая ст.11 Закона Украины “О залоге” дает право поручителю, лицу иному, нежели должник заложить принадлежащее ему имущество в обеспечение исполнения обязательства, то есть именно таким способом поручится перед кредитором за исполнение должником своих обязательств”[8].
Из пояснения следует, что суд воспринимает как залоговые лишь те отношения, в которых участвуют два лица залогодержатель (он же кредитор) и залогодатель (он же должник), и только к этим отношениям суд применяет нормы законодательства о залоге. Если же в вышеописанные отношения вступает дополнительно третье лицо (имущественный поручитель), которое закладывает свое имущество в обеспечение исполнения обязательства должника, то суд уже воспринимает это лицо ни как залогодателя, а как поручителя, и отношения с его участием оценивает как отношения поручительства, применяя к ним ст.ст. 191-194 ГК Украины.
Но возникает вопрос, на каком основании делаются подобные выводы? На том только основании, что в словосочетании, которым поименовано третье лицо, есть слово поручитель. Но это очень опрометчивый подход. С таким же успехом институт гарантии можно характеризовать, руководствуясь нормами о гарантийном сроке, а понятие брака раскрывать, используя нормативные акты Госстандарта.
Для определения правового статуса лица, в первую очередь, важно содержание прав и обязанностей, которые оно приобретает, вступая в те или иные отношения. Терминология же производна и может быть неадекватной. Однако это обстоятельство, как отмечалось в литературе, не меняет установленного законом статуса имущественного поручителя как залогодателя[9].
Анализ, взятых в качестве примера правовых ситуаций, показывает, что в результате заключенных договоров одно лицо (имущественный поручитель) передавало или обременяло принадлежащее ему индивидуально определенное имущество с целью обеспечения исполнения чужого обязательства, а лицо, в пользу которого устанавливалось обеспечение (кредитор), получало право в случае неисполнения обеспеченного обязательства удовлетворить свое требование за счет конкретного имущества. В системе координат современного гражданского права такие отношения характеризуются как залоговые (ипотечные), а лицо, подобным образом обеспечивающее исполнение обязательства, в независимости от того чье это обязательство свое или чужое, именуется залогодателем. Лишь при существовании отношений залога, определенное имущество одного лица (залогодателя) становится тем предметом, из стоимости которого иное лицо (кредитор-залогодержатель), в случае неисполнения обеспеченного обязательства, может получить удовлетворение. Во всех рассмотренных нами казусах имели место именно залоговые отношения.
При заключении же договора поручительства устанавливаются существенно иные отношения. Поручитель, принимая на себя обязанность, отвечать за исполнение чужого обязательства, становиться не более чем лично ответственным перед кредитором лицом. Он не выделяет из своей имущественной сферы ту или иную вещь (вещи), которой надлежит быть обеспечением, и, следовательно, у кредитора не возникает права удовлетворить свое требование за счет конкретного имущества поручителя в случае неисправности должника.
Не углубляясь, однако, в исследование тонкой материи правоотношений, проанализируем лежащий на поверхности нормативный материал. Для чего зададимся вопросом: Зачем законодателю, если допустить, что он решил ввести в гражданский оборот новый вид поручительства, делать это в тексте закона “О залоге”, то есть в нормативном акте об ином способе обеспечения обязательств, статья вторая которого прямо указывает: “Этим Законом определяются основные положения о залоге”. Неужто это логичнее, чем разместить новеллы о поручительстве в ГК вместе с иными нормами об этом институте? Закономерен ответ: Никакого действительного намерения конструировать особый вид поручительства у законодателя не было.
Не сложно также ответить на вопрос о том, кем является имущественный поручитель в гражданско-правовых отношениях, если исследовать ч.2 ст.11 Закона Украины “О залоге” на предмет логической связи слов употребленных в ней, не упустив при анализе контекст статьи – ее название. Из названия толкуемой статьи, озаглавленной “Стороны договора залога”, и содержания части второй следует, что лицо, поименованное в ней как имущественный поручитель, которому Закон позволяет быть стороной договора залога, не будучи при этом должником по обеспеченному обязательству, является никем иным как залогодателем. В перефразированном виде ч.2 ст.11 звучит следующим образом: Третье лицо (имущественный поручитель) как и сам должник, может быть (есть) залогодателем.
История и законодательство иных стран
Хотя термин имущественный поручитель стал для права Украины явной новеллой, сам институт залога за чужой долг, для обозначения которого он был введен, отечественная цивилистика знала и во времена Российской империи и в период советской Украины.
Свод гражданских законов Российской империи, в силу своей архаичности, не предусматривал возможности выдачи залога в обеспечение чужого обязательства по договору между частными лицами, однако нормативной базой существования этого института в тот период было “Положение о казенных подрядах и поставках …”[10]. Указанное Положение позволяло только подрядчикам и поставщикам казны обеспечивать исполнение своих обязательств перед казной путем внесения в залог не принадлежавшего им имущества. Делалось это путем выдачи доверенности, в которой собственник имущества уполномочивал должника (подрядчика, поставщика) передать в качестве залога имущество от имени доверителя.
Ограничение на установление залога за чужой долг предполагалось преодолеть с принятием Гражданского уложения Российской империи. В проекте Уложения в разделе “Залог и заклад” предусматривалась ст. 1049, указывавшая: “Залог может быть установлен собственником имения для обеспечения, как своего обязательства, так и обязательства другого лица …”. Статья 1116 формулировала аналогичное правило: “Заклад может быть установлен собственником имущества в обеспечение чужого обязательства …”[11].
Интересно, что залог за чужой долг в дореволюционной юридической литературе иногда именовали поручительным залогом. Словосочетание поручительный залог было буквальным переводом немецкого термина Bürgschaftshypothek, позаимствованным нашей наукой из германской цивилистики, где он существовал для целей научного употребления, но не как термин, закрепленный в законе[12].
Германское гражданское уложение содержит две близкие по содержанию нормы, упоминающие о залоге (ипотеке) за чужой долг и дающие, как нам кажется, ключ к пониманию происхождения данного термина. Статья 1143 ГГУ гласит: “Если собственник (отданного в ипотеку имущества – поясн. Автора) не является должником по обязательству, то по мере удовлетворения им кредитора к нему переходит требование. Соответственно применяются предписания абз. 1 ст. 774 о поручителе[13]. Идентичное предписание закреплено в ст. 1225 ГГУ: “Если залогодатель не является должником по обязательству, то по мере удовлетворения им залогодержателя к нему переходит требование. Соответственно действуют предписания ст. 774 о поручителе.
В цитируемых статьях речь идет о том, что залогодатель, равно как и собственник отданного в ипотеку имущества, который сначала обеспечил чужой долг своим имуществом, а затем исполнил обязательство должника перед его кредитором, приобретает в отношении такого должника самостоятельное право требования. Характер этого требования аналогичен требованию, возникающему у поручителя, исполнившего обязательство вместо должника, за которого он поручался. Последнее обстоятельство позволило указать в ГГУ, что правило ст. 774, установленное для требования поручителя погасившего чужое обязательство применимо и к требованию ипотеко- и залогодателя исполнивших обязательство за должника.
Иначе говоря, одинаковая правовая природа требований, залогодателя, собственника отданного в ипотеку имущества и поручителя, которые исполнили обязательство за должника, дала возможность германскому законодателю, строго следующему принципу законодательной экономии, не повторять многократно в ГГУ правила сформулированные единожды для института поручительства, а просто путем отсылки распространить их действие на все известные Уложению случаи суброгационных отношений.
Представляется, что наличие ссылок из статей ГГУ, регулирующих залоговые (ипотечные) отношения к норме посвященной институту поручительства, повлияло на изобретение немецкой юриспруденцией термина поручительный залог, который, как отмечалось, имел хождение в отечественной цивилистической литературе, а оттуда был некорректно позаимствован разработчиками проекта нашего закона “О залоге”.
Следует подчеркнуть, что ссылки из статей 1143, 1225 к ст. 774 ГГУ, то есть к одной из норм посвященных институту поручительства, далеко не воспринимаются немецкими цивилистами как основание субсидиарного применения правил установленных для института поручительства к залоговым и ипотечным отношениям. Понятно, что говорить о существовании такой возможности в законодательстве Украины также безосновательно.
Законодательства иных стран, которым известен институт залога за чужой долг, не создают у себя предпосылок для заблуждений относительно юридического статуса лица обременяющего свое имущество с целью обеспечения чужого обязательства. Они просто именуют такое лицо либо залогодателем, либо третьим лицом.
Приведем несколько примеров. ГК Франции содержит ст. 2077, которая гласит: “Заклад может быть дан третьим лицом за должника”. ГК Квебека ст. 2681 “Договорная ипотека может быть установлена только тем лицом, которое способно отчуждать закладываемое имущество. Она может быть установлена должником по обязательству … или третьим лицом”. ГК Луизианы ст. 3295 “Лицо может установить залог в отношении своей собственности с целью обеспечения обязательств иного лица”. ГК Японии ст. 351 “Тот, кто заложил принадлежащие ему вещи в обеспечение чужого долга, приобретает … требование против должника, если погасит долг или утратит право собственности на заложенные вещи посредством реализации права залога”. ГК Нидерландов ст. 234 “Если в обеспечение требования было установлено право залога или ипотеки на имущество должника, а также на имущество третьего лица, то третье лицо может потребовать, чтобы, когда кредитор преступит к реализации имущества, имущество должника было продано в первую очередь”. ГК РФ ст. 335 “Залогодателем может быть как сам должник, так и третье лицо”.
Как указывалось выше, праву Украины конструкция залога за чужой долг была известна давно. Так ГК УССР 1923 года имел ст. 86 где говорилось: “Залогодателем может быть как сам должник, так и третье лицо”. Эта норма сохранялась и в ст. 182 ГК УССР 1964 года вплоть до ее отмены в 1993 году в связи с вступления в силу закона “О залоге”. Интересно, что споров относительно ее содержания и применения в этот период не возникало. В литературе отсутствуют какие-либо дискуссии по этому поводу.
Изложенное позволяет констатировать, что проблема правового статуса лица, передающего свое имущество в обеспечение чужого обязательства, стала актуальной для правопорядка Украины по причине закрепления в законе “О залоге” неудачного термина.
Позиция высокой судебной инстанции
Высший арбитражный суд Украины, незадолго до того как стать Высшим хозяйственным судом, сформировал свою позицию относительно правового статуса имущественного поручителя. Рассмотрев дело № 5/3/179 по иску КБ “Приватбанк” к ОАО АК “Южтрансенерго” об обращении взыскания на заложенное имущество Президиум ВАСУ в постановлении №02-7/9-79/1088 от 15 июня 2001 года, в частности, отметил: “В соответствии со ст. 178 ГК Украины залог и поручительство являются отдельными видами обеспечения обязательства. Условия применения залога и поручительства определены отдельными, самостоятельными правовыми институтами: залога – ст.181 ГК Украины и Законом Украины “О залоге”, поручительства – ст.ст. 191-194 ГК Украины. Правила, касающиеся одного из них, могут применяться к другому только если это предусмотрено действующим законодательством. В связи с этим нельзя согласится с выводами о том, что на отношения имущественного поручителя в договоре залога распространяются требования ст.ст. 191-194 ГК Украины”.
В пункте 6 обзорного письма “О практике решения отдельных споров, связанных с обеспечением исполнения обязательств” от 30.05.2001 № 01-8/637 ВАСУ также пояснил: “Поручительство и залог являются разными самостоятельными способами обеспечения исполнения обязательств, поэтому установленный статьей 194 Гражданского кодекса Украины срок для подачи иска к поручителю не может применяться к правоотношениям залогодателя (имущественного поручителя) и залогодержателя по договору залога ...[14]”.
|
